«Не помню его лица, но на нем был крестик»

В газете «Коммерсантъ» вышли 3 статьи об истории и современности церковной благотворительности

В Парке искусств «Музеон» рядом со зданием Новой Третьяковки на Крымском валу открыта фотовыставка «Церковь помогает», подготовленная Синодальным отделом по благотворительности и социальному служению Русской Православной Церкви при участии издательского дома «Коммерсантъ». “Ъ” по этому случаю вспоминает наиболее яркие примеры из истории церковной благотворительности и рассказывает о том, кто и как берет на себя эту миссию сегодня.

В потоке ежедневных новостей церковная благотворительность не всегда различима. Происходит ли военный конфликт или природная катастрофа, идет ли речь о помощи бездомным, малоимущим, больным, увечным и зависимым, Русская Православная Церковь не оставалась в стороне, участвуя в развертывании инфраструктуры для пострадавших, сборе и раздаче гуманитарной помощи, организуя медико-социальные и образовательные проекты, поддерживая нуждающихся адресно. Но в новостную ленту все это попадает редко.

Благотворительность кажется естественной миссией Церкви.

К тому же, с христианской точки зрения, добро в отношении ближнего не требует какого бы то ни было поощрения, вознаграждения и тем более пиар-сопровождения.

Выставка «Церковь помогает» как раз дает возможность увидеть этот постоянный труд и, конечно, людей — и тех, которые помогают, и тех, кто получает эту помощь. Экспозиция перекликается с кампанией социальной рекламы, включающей баннеры, которые водители и пассажиры уже несколько месяцев видят вдоль столичных улиц: «Кто тебе тогда помог? — Я не запомнил его лица и имени, но помню, что у него был крестик». Синодальный отдел по благотворительности запустил эту кампанию в марте 2026 года при поддержке ОАО «РЖД» и мэрии Москвы. «Это попытка показать: Церковь — это все мы. Не только священники и сестры милосердия, а каждый из нас, верующих во Христа,— объясняет председатель Синодального отдела по благотворительности протоиерей Михаил Потокин.— Мы становимся Церковью, когда делаем что-то не для себя, но ради Христа». По его словам, общая идея кампании и выставки в «Музеоне» в том, чтобы не только показать благотворительную работу Церкви, но и вовлечь в нее людей и компании, для которых общее благо — не пустой звук.

Выставка продлится до 30 июня.

Статья на сайте газеты «Коммерсантъ»

ОТ КРЕЩЕНИЯ ДО ИЗГНАНИЯ

Благотворительность как явление существовала с первых дней истории Русской Православной Церкви. “Ъ” напоминает читателям о наиболее ярких событиях и фигурах этой многовековой эпопеи.

Десятина и милостыня

«Никогда впоследствии на дела благотворения не уделялось такой значительной части общих доходов, как в древнейший период княжеской власти,— писал историк благотворительности Евгений Максимов в 1894 году. — Этот век, по вниманию общества к делам благотворения и по жертвам на него, должен быть поставлен в тысячелетней жизни государства на первом месте».

Традиция церковной благотворительности на Руси была заложена еще до крещения: миссионеры из Византии и новообращенные не могли не оказывать помощи окружающим. Вскоре после того как в 988 году князь Владимир сделал греческое христианство официальной религией своего государства, он обнародовал устав, согласно которому Церковь заняла подобающее место в социуме. Представителям духовенства не просто было передано право суда по части дел, связанных с нравственностью, но и предоставлен финансовый инструмент — десятая часть доходов казны, городской торговли и частных домохозяйств. При этом на Церковь была немедленно возложена обязанность помогать нуждающимся, и доходы от десятины в том числе позволяли эту помощь оказывать.

Церковь оказалась, по сути, первым универсальным социальным учреждением: при школах учили, помогали больным и увечным, поддерживали неимущих.

Первые дошедшие до нас сведения о церковной больнице датируются 1091 годом — именно тогда в летопись внесено сообщение об открытии госпиталя в Переяславле Русском, где был титулярным митрополитом Ефрем Печерский, грек по происхождению, первоначально — советник при киевском дворе князя Изяслава.

Центрами благотворительности стали первые монастыри — Спасо-Преображенский в Муроме, Борисоглебский в Торжке, Печерский в Киеве, Юрьев в Новгороде и другие. При них, а также при некоторых храмах создавались первые богадельни — социальные приюты для нуждающихся.

Нашествие

Пока существовало централизованное государство, Церковь могла действовать, опираясь на поддержку князей. Ситуация изменилась с началом монгольского нашествия, которое привело к частичной деградации светской власти, и без того ослабленной удельными междоусобицами. Батыево разорение в 1237–1240 годах было тяжелейшей социальной и экономической катастрофой. Обезлюдели и были заброшены целые области, резко снизились доходы. По подсчетам историков демографии, жертвами нашествия стали не менее 1 млн человек, включая убитых и уведенных в рабство в Степь.

В этой ситуации Церковь оставалась крупнейшим организатором помощи. Крепостные стены монастырей становились защитой во время нашествий, там же раздавали припасы в голодные годы. До сих пор соблюдается завет преподобного Сергия Радонежского — принимать всех странников и давать пропитание и кров всем бездомным в Троице-Сергиевой лавре.

«Навстречу народным нуждам»

В период восстановления государства, в XIV–XV веках, Церковь неукоснительно продолжала помогать нуждающимся. При этом вопросы соотношения церковных доходов и церковной благотворительности оказались предметом самой известной полемики средневековой Руси — спора иосифлян и нестяжателей, последователей Нила Сорского и Иосифа Волоцкого (оба причислены к лику святых). Нил Сорский и его сторонники полагали, что земное богатство отвлекает Церковь от духовной жизни, и этот довод периодически брали на вооружение светские власти. Например, Иван III рассматривал возможность секуляризации, то есть передачи в казну церковных имуществ и доходов. Иосифляне же, в конечном итоге победившие в многолетнем споре, настаивали, что именно богатство позволяет Церкви разворачивать благотворительную деятельность.

«Мир, тое есть общество и государство, щедро наделяя монастыри вотчинами, этим возлагал на них обязанность устроить общественную благотворительность,— писал историк Василий Ключевский.— Строители монастырей… глубоко проникнуты были сознанием святости этого иноческого долга перед миром… они шли навстречу народным нуждам, не отказывали просящим, в неурожайные годы кормили голодающих. Так поступал Кириллов Белозерский монастырь при своем основателе (преподобный Кирилл создал обитель в 1397 году.— “Ъ”) и его ближайших преемниках: во время одного голода в монастыре питалось ежедневно до нового урожая более 600 человек». В некоторых случаях монастырям приходилось занимать деньги для пополнения собственных запасов и урезать рационы братии, чтобы иметь возможность продолжать кормить спасающихся мирян.

Богадельни

Систематическим создание богаделен для мужчин и женщин стало по решению Стоглавого собора 1551 года — поместного собора Русской Православной Церкви, созванного параллельно с Земским собором в начале самостоятельного царствования Ивана IV (1533–1584). Участники собора попытались, в частности, систематизировать расходы на богадельни, добавив к чистой церковной благотворительности регулярную помощь казны и то, что теперь назвали бы «донатами», — сбор пожертвований, которым управляли старосты и государевы чиновники-целовальники.

Всех нуждающихся в помощи в богадельнях — больных, прокаженных, неимущих, увечных и просто старых — старались учесть, чтобы отделить действительно нетрудоспособных от профессиональных нищих.

Возвращение в середине XVII века Киева с его духовными и интеллектуальными центрами в состав единого государства дало новый импульс церковной жизни и общественной мысли. Существенную роль играла деятельность одного из придворных молодого царя Алексея — Федора Ртищева. Ориентируясь как раз на киевское духовенство, Ртищев завел в Москве «ученое братство», участники которого занимались просветительством и благотворительностью, и сам входил в состав «Кружка ревнителей благочестия», сложившегося вокруг монарха. Ртищев за свой счет помогал бедным, в том числе больным и раненым солдатам, принимавшим участие в многочисленных войнах против Польши и Швеции. Около 1650 года Ртищев открыл в Москве на Сретенке больницу для бедноты, где постоянно получали помощь 12–15 человек. После смерти Ртищева в 1673 году больница сгорела, но единомышленники просветителя воссоздали ее при Петре I, присвоив ей имя основателя.

Всего в конце XVII века при приходских церквях города Москвы насчитывалось 18 богаделен.

В Успенской богадельне на Покровке в Котельниках жили 80 пожилых постояльцев, при церкви Святого Михаила на Тургеневском дворе на Моховой — 167, в Кулишской богадельне в Китай-городе — 100 человек, а в богадельне при церкви Введения Пресвятой Богородицы в Барашах — 16 стариков. В 1678 году патриарх Иоаким установил сбор со всех храмов страны «на вспоможение и прокормление» нищих: средства шли на раздачу милостыни и поддержку богаделен.

Святая преподобная Иулиания Лазаревская

Иулиания Лазаревская, в девичестве Ульяна Устиновна Недюрева, одна из немногих мирянок, которых Церковь прославила за праведную жизнь. Она родилась в 1530-х, время ее жизни пришлось на период правления Иоанна Грозного, при дворе которого одно время служил ее отец, и начало Смуты. Иулиания рано осиротела и в 16 лет вышла замуж за муромского помещика Георгия Васильевича Осорьина, родила 13 детей и всю жизнь помогала бедным и нуждающимся, в том числе нищим и заключенным. В период голода при царе Борисе Годунове Иулиания продала свое имущество, чтобы купить хлеба беднякам. «Повесть об Иулиании Лазаревской» написал ее сын Каллистрат Осорьин, и это редкое явление в агиографическом жанре.

Иулиания не пыталась выстроить систему помощи или организовать сеть благотворительных учреждений, но старалась исполнять заповеди вероучения и служить другим людям. Василий Ключевский написал о ней и Федоре Ртищеве: «Это образцы русской благотворительности. Одинаковое чувство подсказывало им различные способы действия, сообразные с положением каждого. Одна благотворила больше дома, в своем тесном сельском кругу; другой действовал преимущественно на широкой столичной площади и улице. Для одной благодеяние было выражением личного сострадания; другой хотел превратить его в организованное общественное человеколюбие. Но, идя различными путями, оба шли к одной цели: не теряя из виду нравственно-воспитательного значения благотворительности, они смотрели на нее как на непрерывную борьбу с людской нуждой, горем беспомощного ближнего. Они и им подобные воспитатели и пронесли этот взгляд через ряд веков, и он доселе живет в нашем обществе, деятельно обнаруживаясь всякий раз, когда это нужно. Сколько Ульян, незаметно и без шума, ведет теперь эту борьбу по захолустьям пораженных нуждой местностей!.. Завет их жизни таков: жить — значит любить ближнего, помогать ему жить; больше ничего не значит жить и больше не для чего жить».

Новое начало

Церковная благотворительность при Алексее Михайловиче продолжала расширяться, причем он сам во многих случаях поощрял этот процесс, в том числе и личным примером. При этом политические и имущественные права Церкви были урезаны, в частности Соборное уложение 1649 года лишило ее части доходов, распространила на монастырские волости часть общегосударственных налоговых повинностей и ограничило церковную самостоятельность в судебных вопросах.

Петр I и вовсе лишил Церковь политического самоуправления, упразднив патриаршество, подчинив ее государству и подвергнув секуляризации часть церковного недвижимого имущества.

Это не мешало государству продолжать рассматривать Церковь как основного создателя и хранителя системы социальных учреждений, включая богадельни. В 1706 году, в разгар реформ Петра Великого, митрополит Новгородский Иов основал в Колмовом монастыре первый приют и воспитательный дом для незаконнорожденных детей. На свои вотчинные доходы Иов создал в епархии несколько больниц, в том числе госпиталь для отставных солдат и два странноприимных дома. На средства состоятельных жертвователей Иов открыл при Знаменском соборе в Великом Новгороде учреждение для сирот и престарелых людей духовного звания. Царь Петр, с которым Иов находился в доверительных отношениях, распорядился «масштабировать» новгородский опыт в других регионах.

Указ Петра Великого от 8 июня 1701 года предписывал определять в церковные богадельни всех нищих и выделять для ухода за ними одного здорового на каждые десять человек. В 2001 году день 300-летия подписания этого указа был объявлен Днем социального работника.

Сестры милосердия

После преобразования Московского царства в Российскую империю роль Церкви парадоксально изменилась: она сохраняла значение важнейшего института, но в политическом отношении была теперь подчинена государству. Это не исключало церковной самостоятельности в делах благотворительности, но многие проекты были в значительной мере связаны с государственной политикой, в том числе с вопросами войны и мира. В ходе войн, которые Российская империя вела в течение ХIX века, Церковь проявляла себя как организатор помощи семьям убитых, раненым, пострадавшим в ходе боевых действий. К середине столетия заявили о себе сообщества сестер милосердия, поощряемые и поддерживаемые православной Церковью.

Общины сестер милосердия проявили себя во время Крымской войны (1853–1856). В них принимались женщины, которые готовы были посвятить себя служению ближним. На фронт во время Крымской войны отправлялись в основном светские дамы, в успех служения которых при этом мало кто верил — настолько их подвижничество расходилось с общепринятой сословной практикой. Но образ сестры милосердия быстро стал одним из самых популярных и почитаемых сначала среди военных, а потом и в обществе в целом. Одним из вдохновителей и руководителей движения сестер милосердия был прославленный хирург Николай Пирогов. На театре боевых действий и в ближайшем тылу сестры милосердия ассистировали докторам при операциях, ухаживали за тяжелоранеными или оперированными, раздавали им лекарства, поили чаем или вином, отбирали на сохранение собственные их вещи или деньги, писали под диктовку их письма к родным и составляли духовные завещания для безнадежных раненых, читали отходные по умирающим.

Лев Толстой посвятил сестрам милосердия несколько строк в «Севастопольских рассказах»: «Сестры, с спокойными лицами и с выражением не того пустого женского болезненно-слезного сострадания, а деятельного практического участия, то там, то сям, шагая через раненых, с лекарством, с водой, бинтами, корпией, мелькали между окровавленными шинелями и рубахами».

Старшая сестра Крестовоздвиженской общины Екатерина Бакунина описывала обряд своего приема в общину: сначала она постилась и приступила к Святым Тайнам, потом выслушала свое клятвенное обещание, зачитанное священником, перед которым она, приложившись к Евангелию и кресту, стала на колени — иерей надел ей на шею позолоченный крест на голубой ленте. На лицевой стороне креста стояла надпись: «Ты, еси, Боже, Крепость моя!», а на оборотной: «Возьмите иго Мое на себе».

Общины сестер милосердия помогали раненым на фронтах русско-турецкой, японской и других войн.

Несколько русских сестер отправились на войну между англичанами и бурами в Южной Африке (1880–1881 и 1899–1902): русская общественность активно поддерживала сопротивление буров. В Первую мировую, а затем и в гражданскую войну на фронтах трудились тысячи сестер милосердия, и значительную часть из них составляли члены церковных епархиальных общин. Все сестры являлись добровольцами, на специальных курсах они проходили обучения по специально разработанной программе и только после соответствующей аттестации приступали к работе. Министерство внутренних дел попыталось ввести в штатное расписание каждой уездной больницы приказа общественного призрения по одной сестре милосердия. В циркуляре ведомства по этому поводу говорилось: «Знания сестер, получивших опыт практической деятельности в лазаретах в ходе русско-турецкой войны, в случае невостребованности могут быть потеряны для общества».

Общества трезвости

В XIX веке получили распространение приходские общества трезвости. Такие общества оказались наиболее эффективными именно в церковной среде. Одним из создателей этого движения был Сергей Рачинский, дворянин польского происхождения, основавший в своем тверском имении Татево целый ряд учреждений для крестьян — в том числе школу и больницу. Практика Рачинского не просто привлекла внимание оберпрокурора Синода Константина Победоносцева — она фактически стала основой общенациональной сети церковно-приходских школ, первого в отечественной истории института массового начального образования.

Рачинского, возможно, меньше знают как инициатора общественной кампании против пьянства — начинания, за которое его благодарил император Николай II. Почин Рачинского был подхвачен. Во второй половине 1880-х в разных местностях России под влиянием бесед и проповедей священников крестьяне стали составлять приговоры и решения сходов о закрытии кабаков и питейных заведений. Однако эти инициативы, как правило поддерживаемые епархиальными архиереями, встречали ожесточенное сопротивление кабатчиков, помещиков и местных властей, находящихся «в тесной дружбе с виноторговцами». В результате крестьянские приговоры, как правило, не утверждались уездными и губернскими присутствиями по питейным делам, а священники подвергались преследованиям.

Но в апреле 1889 года Константин Победоносцев выдвинул в Синоде предложение о «возможных со стороны духовного ведомства мерах в видах содействия правительству по искоренению в народе пьянства». Результатом стал циркуляр, в котором говорилось, что «православное духовенство и самолично, и при помощи обществ трезвости, приходских попечительств, церковных советов, при непосредственном и деятельном вспомоществовании со стороны епархиальной власти, должно выступить на неустанную борьбу с пьянством и всеми силами содействовать искоренению пристрастия в народе к спиртным напиткам». Епархиальным архиереям предлагалось «донести Святейшему Синоду, существуют ли в настоящее время… общества трезвости и в чем обнаружилось влияние их на религиозно-нравственное состояние как принадлежащих к их составу лиц, так и на окрестное население». В результате тенденция начала меняться.

К 1911 году в России насчитывалось 719 обществ трезвости, из которых значительную часть составляли церковно-приходские.

При активном участии митрополита Владимира (Богоявленского) в 1912 году в Москве состоялся Всероссийский съезд практических деятелей по борьбе с алкоголизмом. Он постановил, что братства трезвости необходимы в каждой епархии. В 1913 году в Санкт-Петербурге, а с 1914 года в стране проводился по инициативе Церкви День трезвости — в день Усекновения главы пророка Иоанна Предтечи. После революции праздник отменили, в 2014 году он восстановлен решением Священного Синода.

Дома трудолюбия

В 1881 году святой праведный Иоанн Кронштадтский (1829–1908) основал Дом трудолюбия в Кронштадте. Сам Иоанн, уроженец Архангельской губернии, жил в Кронштадте, много лет был настоятелем Андреевского собора и в итоге стал всероссийским пастырем: его авторитет, проповедь и духовное влияние признавали верующие всех сословий по всей империи.

Еще только начиная свое служение, он часто возвращался домой из собора совсем без денег и даже без обуви — все раздавал нуждающимся, бедным, больным, желавшим духовного утешения.

Несколько тысяч человек нашли в Доме трудолюбия работу, пропитание и жилье. Подобные учреждения по примеру Кронштадта стали появляться в разных городах империи. Распространению практики способствовал сподвижник Иоанна Кронштадтского — барон Иоанн Отто Буксгевден.

Работные дома в России создавались еще в XVIII столетии, но они воспринимались скорее как место принудительного труда и отбывания наказания, чем как социальное и благотворительное учреждение.

В 1874 году в Кронштадте стараниями отца Иоанна было учреждено попечительство во имя Андрея Первозванного о бедных — под его патронажем в течение года могло находиться до 3 тысяч малоимущих. В 1881 году, после гибели императора Александра II в результате покушения террористов, было решено в память о государе создать при Андреевском попечительстве Дом трудолюбия — учреждение, постояльцы которого могли бы учиться ремеслам, работать и зарабатывать в нескольких мастерских. При Доме трудолюбия функционировали школа и библиотека, а также медицинская миссия, задача которой не сводилась только к наблюдению за состоянием здоровья подопечных: проводилась, например, их своевременная вакцинация. В значительной мере бремя финансирования Дома трудолюбия нес сам Иоанн Кронштадтский. Дом оказался закрыт в 1920-х, но сегодня в Церкви в разных регионах возрождается этот опыт.

Братство во имя Царицы Небесной

Когда в 1890 году у иконы «Всех скорбящих радость» в Петербурге отрок Николай Грачев получил чудесное исцеление от паралича, его сестра Екатерина Грачева решила посвятить свою жизнь помощи детям с тяжелыми множественными нарушениями развития.

Благодаря поддержке настоятеля Троице-Сергиевой Приморской пустыни архимандрита Игнатия (Малышева) она создала для них православный приют в Петербурге и организовала Братство во имя Царицы Небесной. Позже по примеру приюта в Петербурге подобные учреждения появились в Курске, Москве, Вятке, Переяславле Полтавской губернии и Повенце Олонецкой губернии.

Екатерина Грачева разработала методику обучения этих особенных детей с опорой на духовное воспитание, ввела модель дневного пребывания в приюте для детей, у которых были родители, впервые в России начала помогать слепоглухим детям, создала поселения для уже выросших людей из приюта. Разработанные ею методики и изданные Братством во имя Царицы Небесной книги стали фундаментом отечественной коррекционной педагогики.

Марфо-Мариинская обитель милосердия

В 1909 году великая княгиня Елизавета Федоровна основала Марфо-Мариинскую обитель милосердия. После гибели своего мужа, генерал-губернатора Москвы великого князя Сергея Александровича, который пал от руки террориста-революционера Ивана Каляева, Елизавета Феодоровна пришла к убийце с Евангелием в тюрьму и предложила покаяться, но тот отказался.

Елизавета Федоровна посвятила остаток жизни поддержке больных и обездоленных. Она продала фамильные драгоценности, купила усадьбу с большим садом на Большой Ордынке в Москве и открыла в ней обитель. В монастыре она хотела возродить опыт женского служения милосердия, которое получило распространение в первые века христианства. Елизавета Федоровна сама ухаживала за больными в больнице обители, посещала заключенных в тюрьмах и нуждающихся в самых социально неблагополучных местах Москвы, в том числе на Хитровке.

В 1918-м великую княгиню Елизавету Федоровну арестовали и в том же году по приказу советской власти сбросили в шахту возле Алапаевска (ныне в Свердловской области). Церковь прославила великую княгиню как преподобномученицу.

Иннокентий Сибиряков: миллионер-благотворитель

Сын известного золотопромышленника из Иркутска Иннокентий Сибиряков (1860–1901) еще в юности стал известен тем, что купил петербургскую гимназию, в которой тогда учился. Это едва ли было возможно без помощи семьи. В 1875 году Иннокентий получил богатое наследство и использовал средства для благотворительности. Университета Сибиряков не окончил.

На протяжении ряда лет он выделял средства на образование молодых людей в России и в Европе. В 26 лет у него было 70 личных стипендиатов. Он потратил около 30 тысяч рублей на открытие музеев, школ и библиотек в городах родной Сибири, а также 50 тысяч рублей на создание первого в стране женского медицинского института, финансировал исследования, научные экспедиции, книгоиздательскую деятельность.

На него подавали в суд, чуть не признали сумасшедшим — о «странном» молодом миллионере говорила вся Россия. Сибиряков с такой страстью и так «бессистемно и нелогично» раздавал деньги, что вызвал недоумение даже у близких. Свою жизнь он окончил схимником, сделавшись одним из основных жертвователей Андреевского скита на святой горе Афон. «Ни наука, ни искусство, ни деньги не могут сделать человека счастливым,— объяснял он перемены в себе.— Счастье единственно возможно только в Господе». В афонский скит к нему приезжали визитеры из России. Ему предлагали принять священнический сан, но он отказался, сочтя себя недостойным.

Монахиня Мария (Скобцова)

Монахиня Мария (в миру Елизавета Скобцова) родилась в Риге в 1891 году. Бурная светская жизнь, знакомство с творческой и политической элитой Петербурга, отношения с Александром Блоком и близкое знакомство с другими поэтами, писателями и художниками, увлечение социализмом, участие в гражданской войне и даже работа на посту фактически мэра Анапы в революционные годы — все это завершилось эмиграцией сначала в Константинополь, затем в Сербию и наконец во Францию. В 1926 году в Париже умерла от менингита ее младшая дочь Анастасия. Это настолько потрясло Елизавету, что она отказалась от всего, приняла монашеский постриг и новое имя.

В Париже мать Мария основала несколько общежитий и столовых для оставшихся без средств к существованию русских эмигрантов, ездила по психиатрическим лечебницам по всей Франции, помогая оказавшимся там соотечественниками, организовала санаторий для выздоравливающих туберкулезных больных. Каждое утро она шла в Париже на рынок, чтобы купить (или попросить бесплатно) свежие овощи для своей столовой для бедных. Она приходила в бары и кафе, где имели обыкновение собираться эмигранты, и доказывала посетителям, что истина только во Христе. Многих эти разговоры уберегли от петли.

Когда в 1940 году Париж захватили нацисты, Мария вместе с сыном Юрием и другими участниками «Православного дела» (сообщества, в котором также состояли Николай Бердяев, протоиерей Сергей Булгаков и другие) укрывала евреев, обеспечивая для них поддельные документы. Гестапо арестовало ее перед самым концом войны. Она была казнена в марте 1945 года в концентрационном лагере Равенсбрюк. По неподтвержденному преданию, она пошла в газовую камеру вместо другой заключенной.

Святитель Иоанн Шанхайский и Сан-Францискский

Святитель Иоанн — в миру Михаил Максимович — родился в 1896 году под Харьковом. В 1921 году он был вынужден эмигрировать в Сербию, а позднее оказался в Китае, на Филиппинах, в Западной Европе и США (фактически объехал вокруг света). В возрасте 38 лет Иоанн был рукоположен в епископы. Иеромонах Серафим (Роуз) писал о нем: «Святителя часто критиковали за нарушения принятого порядка вещей. Он опаздывал на службы (не по личным мотивам, а задерживаясь у больных или умирающих) и не разрешал начинать без себя, а когда служил — богослужения бывали очень долгими. Он имел обыкновение показываться в разных местах без предупреждения и в неожиданное время; часто посещал больницы ночью».

В Шанхае, куда святитель Иоанн был направлен в 1934 году из Белграда, он открыл приют и школу для детей-сирот. Иоанн сам собирал больных и голодающих детей с шанхайских улиц. За все время существования приюта (до 1951 года) его воспитанниками были более 3500 сирот — как русских, так и китайцев.

С приходом к власти коммунистов русские из Китая бежали на Филиппины. В 1949 году 5 тысяч беженцев застряли на филиппинском острове Тубабао — часто в тяжелейших условиях. Многим из них не давали виз в США. Архиерей Иоанн выехал в Вашингтон, чтобы хлопотать об этом. В результате его ходатайства американский Конгресс изменил закон, ограничения были сняты, и русские получили возможность покинуть тропический остров.

Святитель Иоанн в аскетических целях часто ходил босиком по улице. В одной из католических церквей Парижа местный священник говорил прихожанам: «Вы требуете доказательств, вы говорите, что сейчас нет ни чудес, ни святых. Зачем же вам теоретические доказательства, когда сегодня по улицам Парижа ходит святой Иоанн Босой?»

Статья на сайте газеты «Коммерсантъ»

ГОРЯЧИЕ ЛИНИИ

Как сегодня устроена церковная благотворительность в России

После 1991 года Русская Православная Церковь восстановила практически все благотворительные практики, принятые до революции: помощь больным, увечным и зависимым, приют для бездомных, поддержка нуждающихся. “Ъ” приводит некоторые примеры.

В 1990 году был принят закон СССР «О свободе совести и религиозных организациях», а также закон РСФСР «О свободе вероисповеданий», которые позволяли религиозным общинам заниматься благотворительностью. Вновь стали открываться больничные храмы. В разных городах росло число приходских инициатив помощи нуждающимся, появлялись общины сестер милосердия, создавались патронажные службы и богадельни по уходу за тяжелобольными на дому.

В 1992 году Русской Православной Церкви была передана находившаяся в тяжелом экономическом состоянии пятая Градская клиническая больница города Москвы, ныне Больница Святителя Алексия. В 1992-м по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в Москве было открыто Свято-Димитриевское училище сестер милосердия. В разных регионах священники и церковные общины начали организовывать помощь алкоголе- и наркозависимым. Одним из первых в 1996 году стал принимать наркозависимых на реабилитацию в приходе храма в Саперном бывший офицер уголовного розыска Ленинграда священник Сергий Бельков.

У Церкви нет централизованного благотворительного бюджета: все ее социальные проекты финансируются автономно, за счет пожертвований прихожан, целевых спонсорских средств и грантов.

Синодальный отдел по благотворительности отслеживает несколько тысяч проектов. Отдел учрежден в 1991 году, среди его основных задач — координация социальных начинаний во всех епархиях Русской Православной Церкови, создание общецерковного массового добровольческого движения милосердия, разработка и внедрение методик помощи всем категориям нуждающихся. Отдел курирует помощь детям-сиротам, многодетным и неполным семьям, престарелым и людям с инвалидностью, реабилитирует алкоголе- и наркозависимых, оказывает поддержку пострадавшим в чрезвычайных ситуациях, выручает бездомных, нуждающихся в пище и крове.

Сегодняшняя благотворительность Русской Православной Церкви — разветвленная структура, в которую входят не менее 4500 церковных социальных учреждений, проектов и инициатив на территории России, более 900 сестричеств милосердия, 87 кризисных центров с приютами для женщин в трудной жизненной ситуации, расположенных в России и других странах, свыше 270 гуманитарных центров, оказывающих вещевую и продуктовую помощь беременным и матерям с детьми, более 50 богаделен, более 400 проектов помощи людям с инвалидностью, свыше 100 православных приютов для бездомных и автобусов милосердия (передвижных пунктов помощи).

Целый ряд инициатив Церкви способствует системным преобразованиям в социальной сфере. Так, инициатива священника Льва Аршакяна, помогавшего слепоглухим людям, привела к созданию системного решения проблем этой категории пациентов — организации государственного фонда «Соединение». По примеру московского «Автобуса милосердия» для бездомных, спасавшего их от замерзания в зимние месяцы в Москве, городские власти создали собственную службу «Социальный патруль»: Департамент социальной защиты населения Москвы закупил 30 автобусов и решил проблему, с которой практически в одиночку годами пыталась справляться Церковь. В петербургском Центре святителя Василия Великого проходят реабилитацию подростки, вступившие в конфликт с законом и получившие условные сроки, среди них крайне низок уровень рецидивной преступности. При участии Церкви появился первый в стране детский хоспис — его открыл священник Александр Ткаченко в 2003 году в Санкт-Петербурге. Свято-Софийский социальный дом православной службы «Милосердие» в 2015 году стал первым в России негосударственным учреждением для детей с тяжелыми множественными нарушениями развития.

С 2014 года Русская Православная Церковь помогает жителям Донбасса. C 2022-го в зону конфликта еженедельно выезжают добровольцы для помощи пострадавшим: число волонтеров со всей страны уже превысило 7 тысяч человек. В их числе те, кто прошел курсы медицинской подготовки при Больнице Святителя Алексия. Патриаршая гуманитарная миссия развернула в новых регионах 12 центров помощи, где местные жители могут получить все необходимое — от продуктов и одежды до юридической консультации.

Волонтеры также навещают на дому пожилых и людей с инвалидностью, помогают найти родных и близких, ремонтируют крыши, окна и двери частных домов пожилых одиноких людей, которые сами не могут отремонтировать свое жилье, пострадавшее от военных действий.

Среди добровольцев — актеры, учителя, художники, физики, музыканты, даже иностранные студенты и космонавты. Например, в волонтерских сменах принимали участие студент МГИМО из Бенина Абиссое Феликс Екантлу и бывший член экипажа МКС Сергей Рыжиков: в свой отпуск он клал печи и восстанавливал крыши в домах пожилых одиноких людей в Мариуполе.

В России работает федеральный телефон церковной социальной помощи 8–800-70–70-222, по которому может обратиться каждый нуждающийся в поддержке человек. Телефон работает круглосуточно и бесплатно для жителей России. Ежемесячно на горячую линию поступает более 7 тысяч звонков.

Фонд «Хорошие люди». Мария Ковалева (Саратов)

Мария Ковалева родилась в Саратове, окончила Саратовский государственный университет по специальностям «журналистика» и «филология». В 2012 году участвовала в конкурсе «Мисс Россия», работала в модельной сфере в Милане и Париже. В 2018-м вместе с игуменом Нектарием (Морозовым) учредила в Саратове фонд «Хорошие люди».

Сегодня это крупнейшая социальная организация региона, включающая около сотни волонтеров, бесплатная столовая для бедных, центр гуманитарной помощи (бесплатно выдают одежду и продукты), кормление бездомных на улицах, центр реабилитации детей с инвалидностью, образовательные программы для пенсионеров и для матерей-одиночек. «Когда бывает совсем сложно, я просто думаю: «Делай что должно, и будь что будет»», — говорит Мария Ковалева.

Свято-Софийский дом православной службы «Милосердие»: Светлана Бабинцева (Москва)

Светлана Бабинцева родилась в Саратове, с отличием окончила Саратовский театральный институт и три года работала в Саратовском детском театре. Позже переехала в Москву. Пришла в благотворительность в 2010 году как волонтер православной службы помощи «Милосердие». Помогала в государственном детском доме-интернате — была координатором добровольцев и сестер милосердия службы «Милосердие». В 2015-м организовала негосударственный дом для детей с инвалидностью. Стала директором Свято-Софийского социального дома службы «Милосердие».

Участники проекта называют его просто Домик. Это первое в России негосударственное учреждение для детей и взрослых с тяжелыми множественными нарушениями развития. В доме живут около двух десятков детей и молодых взрослых. Некоторые из них не ходят и не говорят, но каждому из них участники проекта стараются подарить обычное детство. Все дети ходят в школу, с ними занимаются логопеды, психологи, дефектологи и другие специалисты, у каждого ребенка есть «личный взрослый» — воспитатель, который занимается с ним большую часть дня и знает все особенности ребенка.

Свято-Софийский социальный дом существует на пожертвования. Светлана Бабинцева говорит, что проект создан в том числе для того, чтобы не отдавать ребят во взрослые психоневрологические интернаты: «Это совершенно невозможно: взять ребенка, показать ему, какой может быть жизнь — с друзьями, школой, поездками, праздниками, а потом ровно в 18 лет упаковать ему чемодан и сказать: все, дружок, мы с тобой больше не друзья, и отвезти его в психоневрологический интернат, где у ребенка есть своя койка, а больше ничего в жизни нет,— рассказала она в одном из интервью.— Чтобы этого не происходило, мы перерегистрировали устав: теперь мы официально имеем право сопровождать таких людей от рождения до конца их дней».

«Автобус милосердия» и «Ангар спасения»: Илья Кусков (Москва)

Илья Кусков родился в Москве. Учился на химическом факультете МГУ, был научным работником и соискателем ученой степени. Во время учебы начал помогать бездомным. Работал в православной службе помощи «Милосердие». Руководил направлением помощи бездомным Синодального отдела по благотворительности Русской Православной Церкви. В 2018 году создал и стал директором приюта для бездомных «Теплый прием» в Химках. Он автор методических пособий для социальных работников и «Справочника бездомного». Создатель мобильного приложения «Помощь бездомным людям». Илья — отец шестерых детей.

Одним из первых проектов стал центр помощи бездомным на базе 51-й больницы в Филях. Позже у Ильи и его коллег возникла мысль оптимизировать доставку бездомных, нуждающихся в медицинской помощи, с улиц в больницы — так появился «Автобус милосердия». Затем к «Автобусу» добавился городской «социальный патруль», позже при участии Ильи был создан «Ангар спасения» православной службы «Милосердие» и, наконец, приют в Химках под названием «Теплый прием».

«Наша помощь не приводит к резкой трансформации, но постепенно помогает человеку измениться, — сказал Илья Кусков в одном из интервью.— Я могу видеть быстрый оборот своих трудовых вложений. Допустим, ты в науке что-то придумал. Может быть, через сто лет, когда ты уже умрешь, что-нибудь начнут использовать, если это вообще нужно будет. А здесь ты человеку помог — и сразу видишь, что у него улучшилась жизнь. И в этом радость».

Здравпункт для бездомных: священник Анатолий Курковский (Санкт-Петербург)

Анатолий Курковский родился в Гатчине, закончил Северо-Западный государственный медицинский университет имени И. И. Мечникова, работал в Московском многопрофильном научно-клиническом центре имени С. П. Боткина. С 1999 года работает во врачебном здравпункте для лиц без определенного места жительства Клинической инфекционной больницы имени С. П. Боткина в Санкт-Петербурге. С 2006 года был заведующим здравпунктом, но некоторое время назад сложил с себя руководящие функции и теперь значится просто специалистом по социальной работе. Рукоположен в сан диакона в 2015 году, в сан священника — в 2018-м.

Анатолий говорит, что начал помогать бездомным со студенческой скамьи. В свободное от учебы время делал им перевязки. Чтобы лечить их от тяжелых заболеваний, выбрал профессию инфекциониста. Решение стать священником принял после поездки в Дивеево. «Я смотрю на бездомных и думаю: все они были когда-то детьми,— сказал он в одном из интервью о своих подопечных.— Что они стали такими, как есть, значит, так сложилось. Поступки бывают дурные, да. А сам человек — нет, в нем все равно есть что-то хорошее, доброе. Ну и что, что бездомный. Образ Божий в каждом есть».

Центр «Умиление»: священник Феодосий Амбарцумов (Санкт-Петербург)

Феодосий Амбарцумов родился в Ленинграде, окончил Санкт-Петербургскую духовную семинарию и академию. В 2008 году организовал группу волонтеров из числа студентов, которые занимались духовно-просветительской работой в сиротских учреждениях Санкт-Петербурга и Ленинградской области. В 2010 году стал одним из учредителей благотворительного фонда «Православная детская миссия имени преподобного Серафима Вырицкого».

В 2015-м учредил автономную некоммерческую организацию социального обслуживания детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей,— Социальный центр «Умиление». В 2015 году также был назначен руководителем координационного центра по работе с детьми, оставшимися без попечения родителей отдела по церковной благотворительности и социального служения Санкт-Петербургской епархии. В 2016-м рукоположен в сан священника. В 2017 году назначен настоятелем строящегося храма в честь иконы Божией Матери Умиление на улице Гжатской Санкт-Петербурга.

Правнук священномученика, отец Феодосий усыновил два десятка детей с инвалидностью. На сегодняшний день он, его подопечные и помощники образовали небольшую коммуну в Вырице близ Гатчины. Центром ее стал большой деревянный дом, пожертвованный благотворителем. Сегодня здесь живут уже несколько семей, взявших на воспитание детей с инвалидностью. Отец Феодосий делится накопленным опытом в православной школе для приемных родителей, которую он создал при Александро-Невской лавре.

Подворье «Благодать»: иеромонах Мелитон (Присада) (Ивановская область)

Иеромонах Мелитон Присада родился в Бресте (Белоруссия), окончил Брестский государственный университет по направлению «Детская психология и дефектология». Работал по специальности в школе, позже окончил Московскую духовную семинарию, академию, в 2004 году принял монашеский постриг. В 2005-м назначен настоятелем храма в честь преподобного Сергия Радонежского при детском доме слепоглухих в Сергиевом Посаде. По благословению архимандрита Кирилла (Павлова) стал настоятелем подворья «Благодать» в деревне Воробьецово Ивановской области, куда с 2008 года начали принимать на постоянное место жительства выпускников детских домов.

На подворье «Благодать» проживают отец Мелитон, матушка Параскева (бывшая парикмахер, сначала она работала на подворье как сестра милосердия, а в 50 лет приняла монашеский постриг), другие помощники и волонтеры, а главное — дети и совершеннолетние насельники с ограниченными возможностями здоровья. Отец Мелитон опекает всех нищих и обездоленных в Кинешемском районе.

Полиция, социальные службы часто привозят на подворье самых сложных подопечных. Отец Мелитон принимает всех. Отговаривает женщин от аборта — предлагает отдавать детей ему под опеку. В рамках организованного священником проекта сопровождаемого проживания обрели дом выпускники Сергиево-Посадского интерната слепоглухих, где отец Мелитон много лет служил настоятелем домового храма.

Статья на сайте газеты «Коммерсантъ»

Оформите регулярное пожертвование на уставную деятельность Синодального отдела по благотворительности.

Больше новостей и историй о церковном социальном служении — в каналах «Дела Церкви» в MAX, Telegram, ВКонтакте и Одноклассниках.

Видео о социальном служении — в Rutube-канале «Дела Церкви».